PravoDay

Судебная власть отца не имеет ничего общего с государственными магистратурами: она определяется не законами, а нравами и обычаями. Ее авторитет, представляя собой род домашней цензуры, был чисто нравственный, и ее организация, изменчивая и неопределенная, зависела только от обычая, и никогда не была предметом законодательной регламентации.

Эта власть играет руководящую роль и при обручении молодой девушки, и при торжестве совершеннолетия, когда юноша, выходя из-под опеки, надевает тогу мужчины (toga virilis); она является блюстительницей интересов сирот, она сопутствует домовладыке, когда тот судит и наказывает проступки своей жены или детей.

Без сомнения, при всех этих разнообразных обстоятельствах, собрание домочадцев не имело никакой принудительной силы, не опиралось ни на какой авторитет закона: глава семьи, который бы прогнал свою жену, или казнил своего сына, не собрав для суда над ними родных и друзей, или же вопреки их постановлению, не нарушил бы этим никакого закона, но он восстановил бы против себя общественное мнение, подвергся бы порицанию цензора и даже уголовному обвинению в народном собрании, которое, являясь одновременно и законодателем и судьей, может выступить в случае молчания закона на защиту попранной нравственности.

На основании обычая, домашний суд был облечен особой властью по отношению к женщине. Часто государство, без сомнения, для того чтобы избежать скандала, поручало ему привести в исполнение приговор, произнесенный над женщиной общественным судом. Женщина в течение всей своей жизни оставалась подчиненной нравственному авторитету этого семейного совета. Если она находилась под властью отца, этот совет заседал при отце; когда она оставалась сиротой, этот совет оберегал ее нравственные интересы, как опекун - интересы имущественные. Когда она выходила замуж, супруг так же, как и отец, неизменно созывал совет родных жены всякий раз, когда дело шло о суде над нею и о ее наказании.