PravoDay

Порой при решении вопроса об отнесении ассоциаций и союзов к числу организаций, служащие которых при определенных условиях должны нести ответственность за служебные преступления, принимается во внимание лишь ч.

4 ст.50 ГК, где эти юридические лица как бы отделены от собственно организаций. На этом основании делается вывод о том, что работники ассоциаций и союзов не могут быть субъектами служебных преступлений в коммерческих и иных организациях.

Такой вывод ошибочен, поскольку ст. 121 ГК РФ прямо говорит о том, что коммерческие, а также общественные и иные некоммерческие организации могут создавать или объединяться в ассоциации или союзы. Последние же, как указывается в той же статье, являются некоммерческими организациями.

Понятие "лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой или иной организации", шире, нежели понятие "руководитель организации", используемое в иных статьях данного раздела, например в ст.ст. 176, 177, 195 и др. УК РФ. Хотя, на первый взгляд, может создаться впечатление, что эти понятия тождественны.

Такой вывод был бы правилен, если бы уголовное законодательство не содержало определения того, что понимается здесь под управленческими функциями. При отсутствии в Уголовном кодексе легальной дефиниции субъекта служебного преступления в коммерческих и иных организациях правоприменитель вынужден был бы обращаться непосредственно к неуголовному законодательству, регулирующему порядок управления в организациях. А это могло бы привести к заключению о том, что функции управления юридическим лицом, как правило, сосредоточены у его руководителя.

Однако посредством специального указания на признаки субъекта служебного преступления в коммерческих и иных организациях законодатель определил, что в данном случае понимает под управленческими функциями несколько иное, нежели установлено им для сферы гражданско-правового регулирования.

Об этом свидетельствует и формула "выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации в статьях настоящей главы признается лицо .". Таким образом, выполняющим управленческие функции лицо лишь признается, а не является, поскольку гражданско-правовая функция управления юридическим лицам, что достаточно очевидно, не совпадает полностью с полномочиями по выполнению организационно-распорядительных или административно-хозяйственных обязанностей.

Несколько необычным, а потому вызывающим сложности для практиков является решение законодателя о включении в уголовный закон положений, определяющих порядок возбуждения уголовного преследования за преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях.

В примечании к ст.201 УК РФ установлено, что если служебное преступление причинило вред интересам исключительно коммерческой организации, не являющейся государственным или муниципальным предприятием, уголовное преследование возможно только с согласия пострадавшей организации либо по ее заявлению.

Сложность для правоприменителя связана с недостаточной ясностью того, что понимается под уголовным преследованием (в законодательстве содержание этого понятия не определено, да и применение его весьма ограничено). От уяснения значения данного термина зависит ответ на вопрос о том, отнесены ли уголовные дела о служебных преступлениях в коммерческих и иных организациях к числу возбуждаемых в порядке частно-публичного обвинения или на них распространяется порядок обвинения частного, когда они могут быть прекращены на любой стадии процесса в связи с заявлением пострадавшей стороны.