PravoDay

Развитие института уголовного преследования неотделимо от развития российского уголовного процесса в целом. Истоки его зарождения следует искать в первых законодательных источниках русского права, которые, проходя эволюционное развитие на последующих исторических этапах, наиболее полное правовое закрепление получили в законодательстве Российской империи 40 – 60-х гг.

Самыми древними источниками правовых норм, связанных с регулированием вопросов привлечения к ответственности лиц за совершение преступлений, являются договоры Руси с Византией 907, 911, 945 и 971 гг., которые были упомянуты в летописях. Данные договоры регулировали основные вопросы установления стабильных торговых отношений между заключившими их государствами, а также «определяли со ссылками на «закон русский» и «уставы русские» меры ответственности руссов за совершение убийства, насилия, порабощения, кражи и других преступлений». Однако, о порядке признания лиц виновными в совершении преступлений и назначения наказания упоминаний в них не имелось.

В процессуальной литературе отмечается, что «обвинительный процесс в России характерен для раннего феодализма». Как свидетельствуют памятники истории, «обладатели государственной (княжеской) власти не вмешивались в уголовные конфликты, предоставляя их урегулирование тем субъектам (а также членам рода или общины), между которыми они возникли по существовавшим в то время обычаям и традициям. На это указывает поощрение кровной мести за убийство и самовольное возвращение похищенной вещи, коня или холопа с применением силы членами рода». Хотя в это время уже существует княжеский суд, сменивший суд народа, осуществляемый непосредственно князем или по его поручению кормленщиками, наместниками и волостелями. Однако следует отметить, что любое преследование за «обиду» уголовную или гражданскую оставалось частным. Преследование преступника и обвинение его перед судом осуществлялись самим потерпевшим. Исследователи данного исторического периода указывают, что «для обвинительного процесса было характерно рассмотрение дела на основе представленных сторонами доказательств, а само судебное разбирательство было состязательным и гласным». Стороны – «суперники», опиравшиеся на помощь «мира» и «околицы», – были инициаторами и двигателями дела, они собирали доказательства, и самый процесс – «пря», «тяжа» – велся с соблюдением известного процессуального ритуала – «слово противу слова». Суд только следил за состязанием сторон, которое нередко могло выражаться в поединках, ордалиях и подобных действиях, а затем выслушивал свидетелей и своим решением констатировал исход состязания. Правым согласно судебному решению признавался победитель поединка. Существовало и упрощенное производство по делам, совершенным в условиях так называемой очевидности.

В литературе указано, что «наличие институтов «послушества», «сочения», «гонения следа» и «свода», восходящих к периоду глубокой архаики, было обусловлено стремлением к дифференциации процесса в рамках существовавших способов разрешения конфликтов, таких как самосуд, самоуправство, суд общины и княжеское правосудие».